Всё-всё-всё о Ёжике

Ёжик с Медвежонком с утра рисовали Китай, а потом стали разглядывать рисунки друг друга.

— Это у тебя что?  — спросил Медвежонок.

— Птица.

— А это?

— Пальма.

— А это?

— Другое дерево. Китайское.

— А вот здесь?

— Обезьяна.

— Не вижу,  — сказал Медвежонок.

— Так она же спит! Укрылась банановым листом, и всё.

— Храпит?

— Угу,  — кивнул Ёжик.

— Очень красиво! Только почему ты думаешь, что это — Китай?

— Так всё же китайское,  — сказал Ёжик.  — А у тебя что?  — Он взял Медвежий рисунок.

— Это — луна, а это — джонка,  — начал объяснять Медвежонок.

— Кто?

— Джонка. Лодка китайская, с домиком. На них китайцы плавают по великой реке Янцзы.

— Так это — река?

— А как же!

— А почему луны нет?

— Так вот же она!

— Нет, это в небе,  — сказал Ёжик.  — А луна должна ещё быть в реке.

— Пожалуйста!  — Медвежонок пририсовал луну.

— А это кто?

— Китаец.

— А что он делает?

— Не видишь? Сидит у костра, варит суп.

— Китайцы суп не едят.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, раз говорю.

— Как ты можешь знать, едят китайцы суп или нет, если не слышал о великой китайской реке Янцзы?

— Почему не слышал? Знал, да забыл.

— А про суп помнишь?

— Все помнят. Кто же не знает, что китайцы суп не едят?

— А что же они едят?

— Рис,  — сказал Ёжик.

— Утром рис, днём рис и вечером?

— А не знал? Утром — утренний, днём — дневной, а вечером — вечерний. Кушанье так и называется — «Вечерний рис».

— Что же, у них для каждого блюда особый рис?

— Ещё бы! И все разные. В понедельник — один, а в субботу — уже совсем другой. А в праздники…

— Да что ты мне: рис, рис! Ты же о джонках не слышал.

— Слышал, да забыл,  — сказал Ёжик.  — А рис всегда помню.

— Ладно,  — сказал Медвежонок.  — Нравится тебе мой рисунок или нет?

— Очень нравится,  — сказал Ёжик.  — Особенно костёр! Он потух, да? Китаец сварил рис, а костёр потух.

— Не рис, а суп,  — сказал Медвежонок.  — И не потух, а еле тлеет. Китаец сейчас будет картошку печь.

— Ха-ха-ха!  — расхохотался Ёжик.  — Да где же ты слышал, чтобы китайцы ели картошку?

— Эх ты!  — покачал головой Медвежонок.  — Великого китайского поэта не знаешь. А он жил знаешь когда? Когда ещё наших бабушек и дедушек не было! Так вот, он писал: «Сейчас напеку картошек и поем».

— Ага! Вспомнил!  — закричал Ёжик.  — И дождь, говорит, как цапля, ходит по тростниковой крыше!

— Верно! У кого есть великие поэты — всё помнят,  — важно сказал Медвежонок.  — И про картошку тоже.

Прибежал Заяц.

— Эй, вы! Вы чего сидите? Идём гулять!

— Гулять!  — проворчал Ёжик.

— Иди стихи пиши,  — строго сказал Медвежонок.  — Садись и пиши. И чтобы всё по правде!

— Ты способный,  — сказал Ёжик.  — У тебя получится.

Заяц пожал плечами и, оглядевшись, пошёл от дома Ёжика.

«Что я, Филин, что ли?  — думал Заяц.  — Стихи писать! У меня и очков нету…»

А Ёжику с Медвежонком вдруг стало грустно-грустно, оттого что у них в лесу нет ни одного великого поэта, который бы всё как есть написал и про дождь, который, как цапля, ходит по тростниковой крыше, и про печёную картошку с хрустящей корочкой, от которой, когда её разломишь, идёт золотой дымок.