Всё-всё-всё о Ёжике

Однажды поросёнок Хрюк влез на крышу и провалился в печную трубу. Хорошо, что ещё печка не топилась!

Выскочил он из печки и помчался во двор — сам чёрный-чёрный.

— Эй!  — крикнул ему Одуванчик.  — Ты чего такой чёрный?

— Я?  — сказал Хрюк.  — Я совсем не чёрный.

— Нет, чёрный,  — сказал Одуванчик.  — Интересно мне тебя обманывать!

— Почему ты так думаешь, братец?  — спросил Хрюк.

— Я вижу!  — сказал Одуванчик.

— Ты мой друг, ты умный Одуванчик. Откуда ты взял, что я чёрный?

— Ночью я бы тебя не увидел.

— Ночью никого не видно,  — сказал Хрюк.

— Нет, видно. Я ночью б е л е ю.  Когда я потерялся, мама сказала: «Вон одуванчик белеет у сарая! » Это был я.  А если бы ты потерялся, тебя бы никто не нашёл. Ты же не можешь белеть, если ты — чёрный!

— Я встану на камень,  — сказал Хрюк,  — а ты ляг на землю и посмотри на меня снизу. Вот так. Какого я цвета?

— Чёрный,  — сказал Одуванчик.

— А теперь ты встань на камень, а я лягу в грязь… Ну, как?

— Тебя не видно.

— Как не видно?  — возмутился Хрюк.  — Я же тебя вижу! www.art-lit.ru

— А тебя не видно. Грязь чёрная, и ты чёрный. Тебя совсем не видно!

— А откуда ты знаешь, что я есть?

— Я догадываюсь,  — сказал Одуванчик.

— Вот посмотри, я сейчас пошевелю хвостиком. Видишь?

— Нет.

— А сейчас?

— Ничего не вижу.

— Значит я невидимый… — сказал Хрюк.  — Это очень интересно!

— Теперь ты веришь, что ты чёрный?

— Да,  — сказал Хрюк.  — Если ты меня не видишь, значит я чёрный.

— Что же теперь делать?  — вздохнул Одуванчик.  — Всех позовут обедать, а тебя не заметят.

— Но ты же знаешь, что я есть!

— Мне могут не поверить,  — сказал Одуванчик.

— Но ты же скажешь, что я чёрный, что меня не видно, но что я всё-таки есть.

— Как же ты есть, если тебя не видно?

— Вот я!  — крикнул Хрюк.  — Скажи им всем, что я тоже хочу обедать!

— Я скажу,  — пообещал Одуванчик.  — А ты на всякий случай встань на камень.

В это время во двор вышла мама-свинья и увидела Хрюка, стоящего на камне.

— Вымойся как следует в бочке,  — сказала она,  — и пойдём обедать.

Хрюк молчал.

— Ты чего молчишь?  — спросила мама-свинья.

Хрюк смотрел на маму-свинью и думал:

«Видит она меня или не видит? Наверное, не видит! » — решил он и продолжал молчать.

— Он есть,  — сказал Одуванчик.  — Вон он стоит. Он тоже хочет обедать.

— Я вижу,  — сказала мама-свинья.  — Вон он стоит на камне.

«Я стою на камне,  — думал Хрюк,  — но они всё равно меня не видят».

— Я хочу обедать!  — сказал он.

— Мойся в бочке, и пойдём обедать,  — сказала мама-свинья.

— Он же невидимый,  — сказал Одуванчик.  — Как же он может мыться в бочке?

— А вы меня видите?  — спросил Хрюк.

— Вижу,  — сказала мама-свинья.

— Вижу,  — сказал Одуванчик.

— Зачем же мне мыться в бочке, если вы меня видите?  — спросил Хрюк.

— Нет, не вижу,  — сказал Одуванчик.

— Как же ты его не видишь, Одуванчик?  — удивилась мама-свинья.  — Вон он стоит на камне!

— Я вижу, что он стоит на камне,  — сказал Одуванчик.  — Но он же невидимый.

«Конечно, они меня не видят»,  — решил Хрюк.

— Я хочу обедать!  — ещё раз жалобно сказал он.

Мама-свинья подошла к Хрюку, взяла его под мышку и отнесла к бочке.

— Ух!  — сказала Бочка.  — Никогда не видела такого чёрного поросёнка!

— Буль-буль!  — булькнула вода.  — Никогда не встречала такого грязнули!

А Хрюк тёрся, мылся, хрюкал, скоблился, отфыркивался и наконец вылез из бочки совсем розовый.

— Теперь меня хорошо видно?  — спросил он.

— Очень!  — сказал Одуванчик.  — Тебя никогда не было так хорошо видно.