Всё-всё-всё о Ёжике

По одной пыльной дорожке шли три муравья. Один волок соломинку, другой тащил сосновую иголку, а третий катил перед собой маленькую еловую шишку.

Стояла жара, трещали кузнечики, и пахло перегретой хвоей.

— Фу!  — сказал Первый Муравей.  — Жарко!  — И сбросил с плеча соломинку.

Второй Муравей положил рядом с ней сосновую иголку и утёр лапкой вспотевший лоб.

Третий Муравей остановился, и еловая шишка, которую он катил перед собой, тоже остановилась.

Все трое уселись на пыльной обочине, развели костёр, повесили над огнём котелок с водой, и сладкий, горьковатый дымок пополз в небо.

— Не люблю работать по жаре,  — сказал Первый Муравей.  — С утра оно как-то сподручнее…

— Да,  — поддержал Второй.  — Утром как бы, работая, отдыхаешь.

— Это смотря какая работа… — сказал Третий.

— Конечно, тебе хорошо,  — обозлился Первый Муравей.  — Кати себе шишку да кати, а ты бы попробовал соломинку унести!

— Или сосновую иголку,  — поддакнул Второй.  — Она хоть и не велика, да тяжёлая!

— Или, скажем, вчерашний день… — продолжал Первый Муравей.  — Я цветок кашку тащил. Еле добрался к вечеру. Упарился! ..

— А я,  — сказал Второй Муравей,  — вчера хворостинку волок. Думал — погибну. С утра ещё ничего шло, а как солнце пригрело… Ну никакой мочи нет! ..

— Не знаю,  — проворчал Третий Муравей.  — Я вот уже целую неделю шишки катаю. Приспособился.

— Эка! Шишки! ..  — опять рассердился Первый Муравей.  — Я тебе говорю, ты бы попробовал соломинку утащить!  — И он зло посмотрел на Третьего Муравья.

— Я весь прошлый год солому таскал,  — сказал Третий Муравей,  — а в этом мне шишки положены.

— Ему шишки положены!  — передразнил Первый Муравей.  — Ничего тебе не положено. Вот сейчас бери соломинку и тащи!

— А ты что же, шишку покатишь?

— Покачу!

— Нет уж!  — сказал Третий Муравей.  — Шишка — моя. Ты как считаешь?  — обратился он ко Второму Муравью.

— Шишку должен катить я!  — сказал Второй.

— Нет, я!  — сказал Первый.

— Нет, я! !

Они вцепились друг в друга и покатились по пыльной дорожке…

Третий Муравей укрылся в тени травинки, заложил лапки за голову и стал смотреть в небо. Высоко-высоко плыли белые облака.

«Интересно, смог бы я утащить такое облако?  — думал Третий Муравей.  — Конечно, целиком его не ухватишь, а по кусочкам, пожалуй бы, смог…»

«Я! .. Нет, я! .. » — кричали за поворотом дорожки муравьи. «Я! Нет, я! » — разносилось по всему лесу.

А Третьему Муравью было так грустно всё это слышать, что он решил забраться на самую верхушку сосны, поближе к белому облаку.

Он откатил с дороги и спрятал в траве свою шишку и, петляя между сучков, стал подниматься на сосну.

Чем выше он поднимался, тем прохладнее и веселее ему становилось.

На самой верхушке он перевёл дух, огляделся и закинул голову.

Прямо над ним плыло облако.

Муравей поудобнее устроился и стал смотреть, как оно проплывает.

«Само оно ходить не умеет,  — думал он.  — Кто-то его тащит. Наверное, есть такой… Небесный Муравей, который таскает облака…» — «А почему его не видно? » — спросил он сам у себя. И, подумав, ответил: «Потому что он голубого цвета! »

«Вот бы мне стать Небесным Муравьём,  — думал он, сидя на сосне.  — Днём бы я таскал облака, а ночью — звёзды. А в следующий год мне бы вышло таскать тучи и луну… А ещё на следующий — месяц и солнце… А потом — всё сначала! А пока надо катить шишку…»

И он спустился вниз, отыскал в траве свою шишку и покатил её к муравейнику.

Первых двух муравьёв и след простыл.

В дорожной пыли валялись соломинка и сосновая иголка.