Всё-всё-всё о Ёжике

На следующее утро очень грустная Черепаха лежала на берегу реки, ждала Львёнка и сочиняла для него новую песню. Песня — не складывалась.

«Как же так?  — думала Черепаха.  — Вчера получилась такая замечательная песенка, а сегодня…»

У Черепахи очень болела голова, слова не шли, мысли путались, и от этого всего было почему-то грустно-грустно.

подбирая слова, мурлыкала Черепаха.

Ей представилось, что вот неслышно подкрадывается Львёнок, кладёт ей на висок свою прохладную лапу, и лапа эта колышется у виска рыжей океанской волной.

«Фу-ты!  — чуть не плюнула Черепаха.  — Что мне только в голову лезет! »

Какое-то предчувствие томило Черепаху. Но мелодия выходила такая грустная, и ей вдруг стало себя так жалко, что она закрыла глаза и, почти не думая о словах, стала петь дальше:

А в это время из-за куста высунул голову Крокодил.

«Хе-хе!  — подумал он.  — Надо подкрасться, чтобы меня не заметили».  — И пополз.

пела Черепаха, не замечая Крокодила. И вдруг — услышала еле слышное хехекание:

— Хе-хе! ..

— Это ты, Львёнок?  — не открывая глаз, спросила Черепаха.

— Угу,  — и Крокодил разинул страшную пасть.

— Ой! Что это?  — только и успела вскрикнуть Черепаха, а Крокодил уже поглаживал себя лапой по животу и ласково говорил, подражая голосу Львёнка:

— Как ты себя чувствуешь, Большая Черепаха?

— Львёночек, где ты? Я ничего не вижу!

— Я здесь, здесь!  — голосом Львёнка сказал Крокодил. И пробормотал: — Тута! Хе-хе.

— А почему я тебя не вижу?  — Черепаха не могла понять, где она.

— А ты открой глаза, Черепаха!

— Открыла!

— Посмотри налево!

— Ничего не вижу!

— Посмотри направо!  — а сам подумал: «Мне бы в цирке работать — с детства на разные голоса могу…»

И — засвистел соловьём.

— Темно здесь… Ты где, Львёночек?

— Будет, будет кричать-то!  — Крокодил перестал свистеть.  — Это я — Крокодил!

— А где Львёнок?

— Был. Убежал.

— За подмогой,  — вслух подумала Черепаха.

— Что? Что ты сказала?

— Нет, я ничего…

— Тогда давай пой! Да чтоб не только плыву, хе-хе, а ещё и лежу, и бегаю, и черепах глотаю. Поняла? Всё-всё, чтоб со всех сторон, как положено!

— Для этого ты меня проглотил?

— Ага!

— Чтоб я тебе пела?

— Хе-хе…

— Не буду!

— Как это — не буду? Вот я Мартышку вчера проглотил, она мне на ночь сказку сказывала. Питончика как-то съел — очень ему понравилось. А ты: «Не буду! » Пой!

— У тебя что — ум за разум зашёл?  — крикнула Черепаха.  — Ты же меня съел!

— Не отпираюсь.

— Проглотил!

— Было дело, хе-хе. Я всех сперва глотаю, так удобнее.

— И хочешь, чтоб я тебе пела?

— Конечно! А чего же ещё?  — сказал Крокодил.  — Я буду лежать, а ты — петь.

— В животе?

— У меня очень хороший живот, просторный. Все хвалят, кого съел. Жить можно.

— Жить — можно, петь — нельзя!

— Ничего, хе-хе, запоёшь!

— Злодей!

— Чем это я тебе не угодил?  — удивился Крокодил.

— Тарантул!

— Не ругайся — у меня живот заболит.

— А мне что до твоего живота?  — закричала Черепаха.

— Как? Тебе же в нём сидеть!

— Ага! Сидеть? Сейчас поглядим.  — И Черепаха запрыгала, и Крокодил зайцем запрыгал вместе с ней по песку.

— Будет! Будет!  — кричал Крокодил.  — Что я тебе мячик, что ли,  — скакать?