Всё-всё-всё о Ёжике

Они шли, собирая ромашки, по солнечной поляне — впереди Ёжик, за ним — Медвежонок.

бормотал Ёжик.

— Три — ромашка!  — крикнул Медвежонок.  — Смотри, песенка получается!

И запел:

— Семь — ромашка!  — подхватил Ёжик.

— Погоди!  — сказал Медвежонок.  — Четвёртую надо сорвать. И потом: «семь — ромашка» не пой. Пой «семь». Понял?

— Не-а,  — сказал Ёжик.

— Ну, ты поёшь: «семь — ромашка»!

— Пою.

— А у нас в ТИЛИМИЛИТРЯМДИИ поют:

— В Тилимилитрямдии? А где она?

— Везде,  — сказал Медвежонок и повёл лапой.  — Она большая! Трям!

— Что?

— Я же говорил: ТРЯМ — по-тилимилитрямскому значит «здравствуйте! »

— Ага,  — сказал Ёжик.  — А почему нельзя «семь — ромашка»?

— Фу-ты! Ну, чтобы песня была! Повтори.

— Фу-ты! Ну, чтобы песня была! Повтори,  — сказал Ёжик.

— Ну как ты не понимаешь?  — рассердился Медвежонок:

— Ладно,  — сказал Ёжик.  — Давай сначала!

И они стали петь снова:

повёл Медвежонок.

спел Ёжик.

— Правильно! Теперь пой дальше!  — крикнул Медвежонок.

— А я не знаю, как дальше: я только до десяти считать умею.

— Пой… как-нибудь!

— Как-нибудь?  — обрадовался Ёжик.  — Ладно!

И пошёл по залитому солнцем лугу, радостно крича:

— Как? «Ква»? Мы же не лягушек собираем, a цветы!

— Ну и пусть,  — сказал Ёжик.  — Приедем в Тили-мили…

— Трямдию!  — подхватил Медвежонок.  — Трям! Здравствуйте!

— Нас встретят!

— Покормят!

— Спать положат.

— А утром проснёмся — и назад!

— С Зайцем!  — сказал Ёжик.  — Ему будет очень приятно…

— Где Заяц? Какой Заяц?  — завертел головой Медвежонок.

— Ему будет очень приятно,  — повторил Ёжик.

И тут в чистом небе вдруг появилось облако, лёгкое, пушистое, как барашек, и кто-то на этом облаке тоненьким, заоблачным голоском запел:

— Это ты поёшь?  — спросил Ёжик.

— Не-а.

А облако-барашек превратилось в лошадку, и лошадок этих уже стало несколько. Они скакали по небу и пели:

— Вот бы на этих лошадках,  — и прямо в твою страну,  — сказал Ёжик.

— Угу,  — кивнул Медвежонок.

— Прямо к ужину.

— Угу,  — кивнул Медвежонок.

— С Зайцем!  — не отрывая глаз от лошадок, сказал Ёжик.

— Да что ты ко мне со своим Зайцем привязался? Ты с кем дружишь — со мной или с Зайцем?

— С тобой… И с Зайцем.

Из-за дерева на краю поляны выглянул Волк.

— Ага! Друзья, значит,  — осклабился Волк. Ну-ну! ..

— Да что ты ко мне со своим Зайцем привязался?  — кричал Медвежонок.  — Он лягушек боится!

— Кто? Заяц? Заяц никого не боится!

— Хы!  — хмыкнул Волк.

— Тилимилитрямдию я выдумал!  — свирепел Медвежонок.  — И я дружу с тобой! Понял?

— А со мной без Зайца дружить нельзя! Понял?

— Трям! Понял! Забирай свои ромашки, я пошёл! ..

— Куда же ты?

— В Тилимилитрямдию!

И Медвежонок ушёл.

А из-за дерева, растопырив лапы, выскочил Волк.

Ёжик кинулся влево, вправо, понял, что убежать не сможет, свернулся в клубок.

— Ха-ха-ха!  — тихонечко так рассмеялся Волк.  — Должен вам сказать, за вашим Зайцем я всё утро бегал, но… не догнал. А теперь он сам ко мне явится с повинной, можно сказать, головушкой. Здравствуйте!

— Жди!  — прошипел из клубка Ёжик.

— Что вы сказали? Не грубите мне, дружочек, не грубите!  — И Волк, галантно заметая хвостом, покатил Ёжика.  — Колоться не надо, не надо… Вот так — кочечка, а так — пенёчек, а мы — сторонкой, стороночкой…

тоненьким, заоблачным голоском, почти неслышно донеслось до Ёжика откуда-то сверху.