Всё-всё-всё о Ёжике

— В полудрёме, Медвежонок, можно вообразить всё, что хочешь, и всё, что вообразишь, будет как живое. И тогда-то…

— Ну!

— Тогда-то…

— Да говори же!

— И тогда-то… слышны звуки и голоса. Ёжик глядел на Медвежонка большими круглыми глазами, как будто сию минуту, вот прямо сейчас, догадался о чём-то самом важном.

— И кого ты слышал?  — шёпотом спросил Медвежонок.

— Сегодня?

— Ага.

— Зяблика,  — сказал Ёжик.

— А вчера?

— Лягушку.

— А что она сказала? ..

— Она — пела.  — И Ёжик закрыл глаза.

— Ты её и сейчас слышишь?

— Слышу,  — сказал Ёжик с закрытыми глазами.

— Давай я тоже закрою глаза.  — Медвежонок закрыл глаза и встал поближе к Ёжику, чтобы тоже слышать.

— Слышишь?  — спросил Ёжик.

— Нет,  — сказал Медвежонок.

— Ты впади в дрёму.

— Надо лечь,  — сказал. Медвежонок. И лёг.

— А я — возле тебя.  — Ёжик сел рядом. Ты только представь: она сидит и поёт.

— Представил.

— А вот сейчас… Слышишь?  — И Ёжик по-дирижёрски взмахнул лапой.  — Запела!

— Не слышу,  — сказал Медвежонок.  — Сидит, глаза вытаращила и молчит.

— Поговори с ней,  — сказал Ёжик.  — Заинтересуй.

— Как?

— Скажи: «Мы с Ёжиком из дальнего леса пришли на ваш концерт». Медвежонок пошевелил губами.

— Сказал.

— Ну?

— Молчит.

— Погоди,  — сказал Ёжик.  — Давай ты сядь, а я лягу. Та-ак.  — И он забубнил что-то, укладываясь рядом с Медвежонком в траву.

А день разгорался, и высокая стройная осень шаталась соснами и кружилась полым листом.

Медвежонок давно открыл глаза и глядел теперь на рыжие деревья, на ветер, который морщил лужу, а Ёжик всё бормотал и пришёптывал, лёжа рядом в траве.

— Послушай, Ёжик,  — сказал Медвежонок,  — зачем нам эта лягушка, а?

Пойдём наберём грибков, зажарим! А я для тебя яблочко припас.

— Нет,  — не открывая глаз, сказал Ёжик.  — Она запоёт.

— Ну и запоёт. Толку-то?

— Эх ты!  — сказал Ёжик.  — Грибки! Яблочки! .. Если б ты только знал, как это — звуки и голоса!