Всё-всё-всё о Ёжике

Два дня сыпал снег потом растаял, и полил дождь.

Лес вымок до последней осинки. Лиса — до самого кончика хвоста, а старый Филин три ночи никуда не летал, сидел в своём дупле и огорчался. «Ух! » — вздыхал он.

И по всему лесу разносилось: «Ух-х-х! .. »

А в доме у Ёжика топилась печь, потрескивал в печи огонь, а сам Ёжик сидел на полу у печки, помаргивая, глядел на пламя и радовался.

— Как хорошо! Как тепло! Как удивительно!  — шептал он.  — У меня есть дом с печкой!

«Дом с печкой! Дом с печкой! Дом с печкой! » — запел он и, пританцовывая, принёс ещё дровишек и бросил их в огонь.

— Ха-ха!  — хохотнул Огонь и облизнул дровишки.  — Сухие!

— Ещё бы!  — сказал Ёжик.

— А много у нас дровишек?  — спросил Огонь.

— На всю зиму хватит!

— Ха-ха-ха-ха-ха!  — захохотал Огонь и принялся так плясать, что Ёжик испугался, как бы он не выскочил из печки.

— Ты не очень!  — сказал он Огню.  — Выскочишь!  — И прикрыл его дверцей.

— Эй!  — крикнул Огонь из-за дверцы.  — Ты чего меня запер? Давай поговорим!

— О чём?

— О чём хочешь!  — сказал Огонь и просунул нос в щёлочку.

— Нет уж, нет уж!  — сказал Ёжик и стукнул Огонь по носу.

— Ах, ты дерёшься!  — взвился Огонь и загудел так, что Ёжик снова испугался.

Некоторое время они молчали.

Потом Огонь успокоился и жалобно сказал:

— Послушай, Ёжик, я проголодался. Дай мне ещё дровишек — у нас же их много.

— Нет,  — сказал Ёжик,  — не дам. В доме и так тепло.

— Тогда открой дверцу и дай мне посмотреть на тебя.

— Я дремлю,  — сказал Ёжик.  — На меня сейчас неинтересно смотреть.

— Ну, что ты! Я больше всего люблю смотреть на дремлющих Ёжиков.

— А почему ты любишь смотреть на дремлющих?

— Дремлющие Ёжики так красивы, что на них трудно наглядеться.

— И если я открою печку, ты будешь смотреть, а я буду дремать?

— И ты будешь дремать, и я буду дремать, только я ещё буду на тебя смотреть.

— Ты тоже красивый,  — сказал Ёжик.  — Я тоже буду на тебя смотреть.

— Нет. Лучше ты на меня не смотри,  — сказал Огонь,  — а я буду на тебя смотреть, и горячо дышать, и гладить тебя тёплым дыханием.

— Хорошо,  — сказал Ёжик.  — Только ты не вылазь из печки.

Огонь промолчал.

Тогда Ёжик открыл печную дверцу, прислонился к дровишкам и задремал. Огонь тоже дремал, и только в темноте печи поблёскивали его злые глаза.

— Прости меня, пожалуйста, Ёжик,  — обратился он к Ёжику чуть погодя,  — но мне будет совсем хорошо на тебя смотреть, если я буду сыт. Подбрось дровишек.

Ёжику было так сладко у печки, что он подкинул три полешка и снова задремал.

— У-у-у!  — загудел Огонь.  — У-у-у! Какой красивый Ёжик! Как он дремлет!  — и с этими словами спрыгнул на пол и побежал по дому.

Пополз дым. Ёжик закашлялся, открыл глаза и увидел пляшущий по всей комнате Огонь.

— Горю!  — закричал Ёжик и кинулся к двери.

Но Огонь уже плясал на пороге и не пускал его.

Ёжик схватил валенок и стал бить Огонь валенком.

— Полезай в печку, старый обманщик!  — кричал Ёжик.

Но Огонь только хохотал в ответ.

— Ах так!  — крикнул Ёжик, разбил окно, выкатился на улицу и сорвал со своего домика крышу.

Дождь лил вовсю. Капли затопали по полу и стали оттаптывать Огню руки, ноги, бороду, нос.

«Шлепи-шлёп! Шлепи-шлёп! » — приговаривали капли, а Ёжик бил Огонь мокрым валенком и ничего не приговаривал — так он был сердит.

Когда Огонь, зло шипя, забрался обратно в печку. Ёжик накрыл свой домик крышей, заложил дровишками разбитое окно, сел к печке и пригорюнился: в доме было холодно, мокро и пахло гарью.

— Какой рыжий, лживый старикашка!  — сказал Ёжик.

Огонь ничего не ответил. Да и что было говорить Огню, если все кроме доверчивого Ёжика, знают, какой он обманщик.