Всё-всё-всё о Ёжике

Всю предновогоднюю неделю в полях бушевала вьюга. В лесу снегу намело столько что ни Ёжик, ни Ослик, ни Медвежонок всю неделю не могли выйти из дому.

Перед Новым годом вьюга утихла, и друзья собрались в доме у Ёжика.

— Вот что,  — сказал Медвежонок,  — у нас нет ёлки.

— Нет,  — согласился Ослик.

— Не вижу, чтобы она у нас была,  — сказал Ёжик. Он любил выражаться замысловато в праздничные дни.

— Надо пойти поискать,  — сказал Медвежонок.

— Где же мы её сейчас найдём?  — удивился Ослик.  — В лесу-то темно…

— И сугробы какие! ..  — вздохнул Ёжик.

— И всё-таки надо идти за ёлкой,  — сказал Медвежонок.

И все трое вышли из дома.

Вьюга утихла, но тучи ещё не разогнало, и ни одной звёздочки не было видно на небе.

— И луны нет!  — сказал Ослик.  — Какая тут ёлка? !

— А на ощупь?  — сказал Медвежонок. И пополз по сугробам.

Но и на ощупь он ничего не нашёл. Попадались только большие ёлки, но и они всё равно бы не влезли в Ёжикин домик, а маленькие все с головой засыпало снегом.

Вернувшись к Ёжику, Ослик с Медвежонком загрустили.

— Ну, какой это Новый год! ..  — вздыхал Медвежонок.

«Это если бы какой-нибудь осенний праздник, так ёлка, может быть, и не обязательна,  — думал Ослик.  — А зимой без ёлки — нельзя».

Ёжик тем временем вскипятил самовар и разливал чай по блюдечкам. Медвежонку он поставил баночку с мёдом, а Ослику — тарелку с лопушками.

О ёлке Ёжик не думал, но его печалило, что вот уже полмесяца, как сломались его часы-ходики, а часовщик Дятел обещался, да не прилетел.

— Как мы узнаем, когда будет двенадцать часов?  — спросил он у Медвежонка.

— Мы почувствуем!  — сказал Ослик.

— Это как же мы почувствуем?  — удивился Медвежонок.  — Очень просто,  — сказал Ослик.  — В двенадцать часов нам будет уже ровно три часа хотеться спать!

— Правильно!  — обрадовался Ёжик.

И, немного подумав, добавил: — А о ёлке вы не беспокойтесь. В уголке мы поставим табуретку, я на неё встану, а вы на меня повесите игрушки.

— Чем не ёлка?  — закричал Медвежонок.

Так они и сделали.

В уголок поставили табуретку, на табуретку встал Ёжик и распушил иголки.

— Игрушки — под кроватью,  — сказал он.

Ослик с Медвежонком достали игрушки и повесили на верхние лапы Ёжику по большому засушенному одуванчику, а на каждую иголку — по маленькой еловой шишечке.

— Не забудьте лампочки!  — сказал Ёжик.

И на грудь ему повесили три гриба-лисички, и они весело засветились — такие они были рыжие.

— Ты не устала, Ёлка?  — спросил Медвежонок, усаживаясь и отхлёбывая из блюдечка чай.

Ёжик стоял на табуретке, как настоящая ёлка, и улыбался.

— Нет,  — сказал Ёжик.  — А сколько сейчас времени?

Ослик дремал.

— Без пяти двенадцать!  — сказал Медвежонок.  — Как Ослик заснёт, будет ровно Новый год.

— Тогда налей мне и себе клюквенного сока,  — сказал Ёжик-Ёлка.

— Ты хочешь клюквенного сока?  — спросил Медвежонок у Ослика. Ослик почти совсем спал.

— Теперь должны бить часы,  — пробормотал он.

Ёжик аккуратно, чтобы не испортить засушенный одуванчик, взял в правую лапу чашечку с клюквенным соком а нижней, притоптывая, стал отбивать часы.

— Бам! бам! бам!  — приговаривал он.

— Уже три,  — сказал Медвежонок.  — Теперь давай ударю я!

Он трижды стукнул лапой об пол и тоже сказал:

— Бам! бам! бам! .. Теперь твоя очередь, Ослик!

Ослик три раза стукнул об пол копытцем, но ничего не сказал.

— Теперь снова я!  — крикнул Ёжик. И все, затаив дыхание, выслушали последние: «Бам! бам! бам! »

— Ура!  — крикнул Медвежонок, и Ослик уснул совсем.

Скоро заснул и Медвежонок.

Только Ёжик стоял в уголке на табуретке и не знал, что ему делать. И он стал петь песни и пел их до самого утра, чтобы не уснуть и не сломать игрушки.