Всё-всё-всё о Ёжике

Давно уже Ёжик не видел такого большого неба. Давно уже не было такого, чтобы он вот так останавливался и замирал. И если кто у него спрашивал, зачем он останавливается, отчего замирает. Ёжик всё равно бы ни за что не смог ответить.

— Ты куда глядишь, Ёжик?  — спросила Белка.

— А,  — сказал Ёжик. И махнул лапой.

— Ты что там увидел?  — спросил Муравей.

— Молчит,  — сказала Белка.

— Задумался,  — проворчал Муравей и побежал по своим делам.

А Ёжику вдруг показалось, что он впервые увидел этот лес, этот холм, эту поляну.

Что никогда-никогда до этого ничего подобного он не видал.

«Как же так?  — думал Ёжик.  — Ведь я столько раз бежал по этой тропинке, столько раз стоял на этом холме».

И деревья были такие необыкновенные — лёгкие, сквозящие, будто сиреневые, и полны такой внутренней тишиной и покоем, что Ёжик не узнавал знакомые с детства места.

— Что же это?  — бормотал Ёжик.  — раньше не видел всего?

И птицы, те немногие птицы, что остались в лесу, казались теперь Ёжику необыкновенными.

«Это не Ворона, это какой-то Орёл кружит над лесом,  — думал Ёжик.  — Никогда не видел такой огромной птицы».

— Всё стоишь?  — спросил Муравей.  — Я уже вон какую соломину оттащил, а он всё стоит.

— Не мешай ему,  — сказала Белка.  — Он думает.

— Думает, думает,  — проворчал Муравей.  — Что бы стало в лесу, если б все думали.

— Подумает, и всё,  — сказала Белка.  — Не мешай.

— Все вы бездельники,  — сказал Муравей.  — Все вы друг за дружку горой.  — И убежал.

А Ёжик про себя поблагодарил Белку, потому что он слышал разговор где-то далеко-далеко, будто говорили на облаках, а он — на дне моря.

«Какая она добрая,  — подумал о Белке Ёжик.  — Почему я раньше никогда её не встречал? »

Пришёл Медвежонок.

— Ну что?  — сказал он.  — Что делать будем?

Ёжик смотрел на лес, на холм, на Ворону, кружащую за рекой, и вдруг понял, что ему так не хочется отвечать, так не хочется спускаться со своей горы… И он стал благодарно думать о том, по чьей доброте на этой горе оказался.